Василий Михайлович Волошин - русский художник. Опасаясь насильственной репатриации, он отказался поселиться в лагере и жил в соседнем баварском городе. "Так оно будет спокойнее" - говорил он часто жене. На вид ему было более пятидесяти лет. Седина успела посеребрить его голову, на щеках и на открытом чистом лбу резко обозначились морщины, отчего лицо делалось неприятно обвисшим. "Не по годам ты стареешь" - замечала ему жена, зная что мужу едва перевалило за сорок. Они жили по месячным карточкам, которых не хватало на одну неделю. Чтобы не умереть с голоду, художник-пейзажист занялся портретами и даже резьбой по дереву - словом, всем, что попадало ему под руки, что обещало кусок хлеба.Василий Михайлович в пути часто останавливался, чтобы отдохнуть. Три километра казались ему бесконечно длинными. Он вдыхал влажный воздух, наполненный испарениями земли, недавно освободившейся от снега. Подозрительный кашель перехватывал горло, что то острое непреодолимо больно кололо в груди.- Опять простуда, - подумал художник. - Вишь, теперь в грудь подалась... Будто мало того, что ломят руки и ноги, противный кашель дышать не дает. И все беда из-за курятника (так он называл свою комнату); везде сквозняки и бесконечная сырость. Все-таки, Бавария - не Россия...Когда откашлялся, стало легче. С пригорка, где дорога была суше, виднелись ряды серых деревянных бараков, окруженные с трех сторон поредевшим! сосновым лесом. В этом лагере, центре беженского скопления, вскоре должна была открыться художественная выставка. Об этом писали местные газеты и Василию Михайловичу хотелось получить более точную информацию. Его последняя картина, над которой он все еще продолжал работать, считалась по его мнению лучшей из всего, что он успел создать - злободневной, ярко - реалистической и в то же время глубокой по смыслу. Успеть закончить ее к открытию выставки - была мечта художника.Его мысли и здесь, в дороге, снова и снова возвращались к картине. Он думал о тех деталях, которые оставались еще незаконченными. Надежда, что картина на сей раз будет достойно оценена, давала силы художнику, вдохновляла его на героический к кропотливый труд. Предполагалось, что необычную выставку обязательно посетят американские делегации. Американец же - не то, что немец, часто сухой и расчетливый. Если вещь будет по душе - американец не поскупится.Художник не заметил, как подошел к ветхой полицейской будке, наскоро выстроенной у дороги со шлагбаумом. Из небольшого окошка высунулась белая каска и снова спряталась. Художник успел заметить полное красное лицо полицейского, его серые, почти бесцветные глаза, заплывшие жиром. Заскрипела дверь будки. Перед ним стоял рослый парень в примитивной форме лагерного полицейского.- Куда идешь?- Грубый окрик полицейского выбил художника из колеи тихих размышлений и даже несколько его испугал. Он смотрел на серьезное, с напускной деловитостью лицо и не знал, что ответить.- Ты глухой, что ли? - повторил тот же голос, сделав к нему еще один шаг.- Простите великодушно... - начал Волошин. - Я не понял вашего вопроса.- Я тебя спрашиваю, куда ты идешь? Дай "ДиПи" карту! ["Ди Пи" карточка - личный документ беженца.]- У меня нет этой карты... Я иду в лагерь.- Знаю, что в лагерь, но куда?... Понимаешь? Куд-а-а?- Позвольте, - обижено начал Волошин, вы меня не понимаете.Открылась дверь и другой чернобровый, совсем молодой парень с сигаретой на отвисшей губе, спросил:- До кого вам в лагере надо?- Я хочу навести справки относительно художественной выставки.- А, - протянул полицейский, .- сразу бы так сказал. Значит, в административный барак. Он долго не мог выговорить это мудреное для него слово и, махнув безнадежно рукой, добавил:- Номер восемнадцать. Вот и все. Там, у леса...- Это что же, возле огромной вышки? - переспросил художник.- Иес, - односложно ответил полицейский и потребовал документ, чтобы вписать фамилию посетителя в регистрационную книгу. Возвращая художнику паспорт, он сказал:- Валяй!Художник не умолчал и уже за будкой сам себе сказал:- Кто этих людей ставит у ворот? Ведь этот верзила не имеет даже представления об
Небо ответило1.По бездонному небу, вяло, словно медведи-великаны, бродили серые тучи. Восточный ветер, пронизывающий и холодный, вырывался из-за небольших холмов, тянувшихся грядами на несколько километров. Здесь проходила узкая дорога от железнодорожной станции к чахлому непривлекательному лесу, в барачный город, заселенный русскими беженцами. Несколько раз принимался моросить дождь. Черная, развороченная машинами грязь, напоминала Василию Михайловичу родные места Смоленщины. - В такие дни, - подумал он, - у нас. на Десне поднимался лед, ветры дули целую неделю, так начиналась весна. Он слез с велосипеда и пошел пешком. Дорога оказалась совершенно негодной для езды.- Не ездок я теперь, - решил Василий Михайлович. - Даже попутный ветер не помогает. Он старался идти твердо, держа в руках велосипед, но в его каждом шаге давала себя чувствовать усталость, на лбу выступал холодный пот. Он шел в лагерь, где жило более пяти тысяч беженцев, собранных международной организацией "ИРО". Пешеходы, несмотря на плохую погоду, сновали взад и вперед, месили грязь, громко разговаривали, что сразу отличало их от местных жителей. У каждого в руках сумочка, чемодан или просто узелок - скромные пожитки бездомных людей, пришибленных безрадостной судьбой.
Николай Водневский - Небо ответило (рассказ)
Николай Водневский - Небо ответило (рассказ)
Николай Водневский - Небо ответило (рассказ) | horoshoe.info
Комментариев нет:
Отправить комментарий